Совершенно не зная, чем заняться до ужина, Игорь Семенович разыскал своего бывшего друга, армейского сослуживца и земляка, который давно уже жил в Москве и работал как-то на транспорте небольшим начальником. Тот очень обрадовался, и они ужинали втроем — Николай Николаевич, Игорь Семенович и Толик, по-другому его называть не получалось. Они ели в ресторане, который нравился Игорю Семеновичу. Там мясо подавали большими кусками. Но в этот раз Игорь Семенович почти ничего не ел, но пил. Причем, начал сразу с водки. Сидели они в ресторане долго, пока ресторан не закрылся. Тогда они поехали в какое-то место, которое нравилось Толику. Место оказалось довольно мрачное, но работало круглосуточно. Там они продолжили выпивать. Как добрался до гостиницы и когда, Игорь Семенович помнил не четко.

В четверг он в театр не пошел.

Утром он проснулся не в лучшем состоянии, но бывало и хуже. Имеется ввиду физическое состояние. Про то, что творилось в его мыслях и в его сердце, ему судить было трудно. Такого с ним никогда не было, так что сравнивать было не с чем.

Еще часов до трёх дня он внутренне готовился к тому, что вечером он пойдет в театр. Но после трёх ему стало ясно, что он в театр не пойдет. И даже не потому, что он не знает, как надо себя вести в театре, какие нужно купить цветы и как их нужно подарить. Он не боялся того, что она может спросить его, если он, конечно, к ней подойдет, и она его узнает, как он оказался на спектакле, если собирался лететь домой. Всего этого он не боялся. Он только всё время вспоминал, как она спросила его, когда он собрался её проводить… Она спросила, слегка наклонив голову: «А зачем?» Этот вопрос он задавал и задавал себе, ответа не было, и он в театр не пошёл.

И без того на него обрушилось слишком много информации: ожило телевидение, и телевизор стал ужасно манящим и невыносимо страшным объектом, цветные журналы, которые он никогда не замечал, вдруг появились, их оказалось очень много, и в них обнаружился скрытый объем, потому что в любом из них могла быть она. Ожили театральные афиши и плакаты. Она была везде, и этого было невыносимо много. А ещё неведомый театр! Он не мог туда пойти и не пошёл.